На игре: как шоплифтеры превратили магазинные кражи в опасное хобби
Российские пользователи соцсетей бурно обсуждают такое явление, как шоплифтинг — хобби в виде магазинных краж. Сами шоплифтеры гордятся тем, что воруют у «магазинов и корпораций». Однако эксперты отмечают, что суть этого явления сводится к обычным кражам, за которыми неизбежно следует административная и уголовная ответственность.
Разногласия в Сети
Споры вокруг шоплифтинга среди российских пользователей соцсетей начались после поста девушки, которая в нескольких сообщениях рассказала, как взяла в магазине вареники с сулугуни, а затем «пробила их как дешевые пельмени», а также «зашоплифтила сырок». После этого одни пользователи обвинили девушку в том, что она занимается банальным воровством, а другие стали пытаться доказывать, что воровать у капиталистов и корпораций якобы вполне этично.
Противники шоплифтинга привели новый аргумент: магазины могут взимать убытки со своих же сотрудников, которые проглядели воров, и это совсем не похоже на борьбу с капитализмом. Их оппоненты в ответ стали упирать на то, что в наценках на товары сразу же закладывают ущерб от возможных краж, а компании своими штрафами просто эксплуатируют работников.
В итоге аргументы противников шоплифтинга перевесили, и на девушку, рассказавшую о своих незаконных действиях, обрушился вал критики. В конце концов она пообещала, что «больше не будет так делать», однако ее история стала очередным напоминанием о проблеме шоплифтинга в России.
Как говорит в беседе с «Известиями» управляющий партнер коллегии адвокатов «Антонова и партнеры» Екатерина Антонова, само понятие «шоплифтинг» представляет собой профессиональный жаргонизм, пришедший из английского языка. По своей сути он означает кражу какой-либо продукции или товаров в магазинах розничной торговли, совершенную тайным и невооруженным способом.
Анатомия воровства
По словам представителя компании Trader Income Дмитрия Мазанова, явление шоплифтинга не уникально для России — оно присутствует во многих странах мира. Причины его возникновения могут быть различными: экономические трудности, низкий уровень доходов, нежелание покупать товары по высокой цене, стремление получить бесплатную вещь. В свою очередь, Екатерина Антонова делит шоплифтеров на любителей и профессионалов.
— К любителям можно отнести детей, подростков, клептоманов и лиц без определенного места жительства, — рассказывает эксперт. — Они занимаются шоплифтингом от случая к случаю, с определенной регулярностью в целях личного потребления и в небольших объемах. Для любителей воровство из магазина является чем-то вроде приключения и испытания на удачу. У некоторых оно даже может стать чем-то вроде хобби или «вредной привычки».
В свою очередь, шоплифтеры-профессионалы, по словам Антоновой, специализируются на воровстве товаров и продукции в больших объемах, а также дорогих или ценных вещей ради их дальнейшей перепродажи. Профессионалы воспринимают шоплифтинг не как развлечение или хобби, а как полноценный вид заработка.
Дмитрий Мазанов объясняет, что магазинные кражи наносят торговым сетям значительный ущерб. Это может быть как непосредственная потеря товара, так и дополнительные затраты на защиту от краж, обучение персонала, установку систем видеонаблюдения и многое другое. Ущерб от действий шоплифтеров отчасти компенсируется за счет ценообразования — часть затрат на компенсацию убытков от краж включается в стоимость товара.
— В первую очередь от шоплифтинга страдают крупные розничные магазины, для которых это своего рода издержки производства, — отмечает Екатерина Антонова. — Во многих торговых сетях производятся плановые ревизии и инвентаризации товаров, после которых могут обнаружить недостачу. К сожалению, эта разница ложится на плечи обычных работников магазина, которые из своего кармана компенсируют понесенные убытки.
Риски шоплифтинга
Как объясняет в беседе с «Известиями» адвокат Московской коллегии адвокатской конторы «Бородин и партнеры» Владислав Шурховецкий, ритейл притягивает шоплифтеров открытым доступом к товару и создает идеальные условия для подобного вида воровства, процветающего по мере развития системы самообслуживания в магазинах. При этом зачастую магазинные воры убеждены, что не совершают противоправного деяния, поскольку наносят ущерб безликому неопределенному лицу — но это далеко не так.
Сегодня российские торговые сети ведут активную борьбу с магазинными ворами. В частности, по словам Владислава Шурховецкого, в последние годы свою эффективность показала система «СТОП-Шоплифтер», разработанная компанией BIT, — она используется в торговых сетях более 70 городов России. За 2022 год она зарегистрировала около 263 тыс. краж с уроном на общую сумму, превышающую 350 млн рублей. Эта система работает на основе технологии распознавания лиц и систематизации полученной информации.
— Противостоять магазинным кражам также можно достаточно эффективно при помощи установки видеокамер в торговых помещениях магазина, — заключает Екатерина Антонова. — Но такой подход не гарантирует 100% защиту от воровства, поскольку не всегда есть возможность охватит все зоны объективами видеокамер. Например, эти устройства нельзя устанавливать в примерочных. Поэтому лучший метод борьбы с шоплифтингом — это не популяризировать его и всячески порицать в глазах общественности.
Источник: Известия
Разногласия в Сети
Споры вокруг шоплифтинга среди российских пользователей соцсетей начались после поста девушки, которая в нескольких сообщениях рассказала, как взяла в магазине вареники с сулугуни, а затем «пробила их как дешевые пельмени», а также «зашоплифтила сырок». После этого одни пользователи обвинили девушку в том, что она занимается банальным воровством, а другие стали пытаться доказывать, что воровать у капиталистов и корпораций якобы вполне этично.
Противники шоплифтинга привели новый аргумент: магазины могут взимать убытки со своих же сотрудников, которые проглядели воров, и это совсем не похоже на борьбу с капитализмом. Их оппоненты в ответ стали упирать на то, что в наценках на товары сразу же закладывают ущерб от возможных краж, а компании своими штрафами просто эксплуатируют работников.
В итоге аргументы противников шоплифтинга перевесили, и на девушку, рассказавшую о своих незаконных действиях, обрушился вал критики. В конце концов она пообещала, что «больше не будет так делать», однако ее история стала очередным напоминанием о проблеме шоплифтинга в России.
Как говорит в беседе с «Известиями» управляющий партнер коллегии адвокатов «Антонова и партнеры» Екатерина Антонова, само понятие «шоплифтинг» представляет собой профессиональный жаргонизм, пришедший из английского языка. По своей сути он означает кражу какой-либо продукции или товаров в магазинах розничной торговли, совершенную тайным и невооруженным способом.
Анатомия воровства
По словам представителя компании Trader Income Дмитрия Мазанова, явление шоплифтинга не уникально для России — оно присутствует во многих странах мира. Причины его возникновения могут быть различными: экономические трудности, низкий уровень доходов, нежелание покупать товары по высокой цене, стремление получить бесплатную вещь. В свою очередь, Екатерина Антонова делит шоплифтеров на любителей и профессионалов.
— К любителям можно отнести детей, подростков, клептоманов и лиц без определенного места жительства, — рассказывает эксперт. — Они занимаются шоплифтингом от случая к случаю, с определенной регулярностью в целях личного потребления и в небольших объемах. Для любителей воровство из магазина является чем-то вроде приключения и испытания на удачу. У некоторых оно даже может стать чем-то вроде хобби или «вредной привычки».
В свою очередь, шоплифтеры-профессионалы, по словам Антоновой, специализируются на воровстве товаров и продукции в больших объемах, а также дорогих или ценных вещей ради их дальнейшей перепродажи. Профессионалы воспринимают шоплифтинг не как развлечение или хобби, а как полноценный вид заработка.
Дмитрий Мазанов объясняет, что магазинные кражи наносят торговым сетям значительный ущерб. Это может быть как непосредственная потеря товара, так и дополнительные затраты на защиту от краж, обучение персонала, установку систем видеонаблюдения и многое другое. Ущерб от действий шоплифтеров отчасти компенсируется за счет ценообразования — часть затрат на компенсацию убытков от краж включается в стоимость товара.
— В первую очередь от шоплифтинга страдают крупные розничные магазины, для которых это своего рода издержки производства, — отмечает Екатерина Антонова. — Во многих торговых сетях производятся плановые ревизии и инвентаризации товаров, после которых могут обнаружить недостачу. К сожалению, эта разница ложится на плечи обычных работников магазина, которые из своего кармана компенсируют понесенные убытки.
Риски шоплифтинга
Как объясняет в беседе с «Известиями» адвокат Московской коллегии адвокатской конторы «Бородин и партнеры» Владислав Шурховецкий, ритейл притягивает шоплифтеров открытым доступом к товару и создает идеальные условия для подобного вида воровства, процветающего по мере развития системы самообслуживания в магазинах. При этом зачастую магазинные воры убеждены, что не совершают противоправного деяния, поскольку наносят ущерб безликому неопределенному лицу — но это далеко не так.
Сегодня российские торговые сети ведут активную борьбу с магазинными ворами. В частности, по словам Владислава Шурховецкого, в последние годы свою эффективность показала система «СТОП-Шоплифтер», разработанная компанией BIT, — она используется в торговых сетях более 70 городов России. За 2022 год она зарегистрировала около 263 тыс. краж с уроном на общую сумму, превышающую 350 млн рублей. Эта система работает на основе технологии распознавания лиц и систематизации полученной информации.
— Противостоять магазинным кражам также можно достаточно эффективно при помощи установки видеокамер в торговых помещениях магазина, — заключает Екатерина Антонова. — Но такой подход не гарантирует 100% защиту от воровства, поскольку не всегда есть возможность охватит все зоны объективами видеокамер. Например, эти устройства нельзя устанавливать в примерочных. Поэтому лучший метод борьбы с шоплифтингом — это не популяризировать его и всячески порицать в глазах общественности.
Источник: Известия